Курсовая работа на тему «История развития DSGE-моделей, их критика и модели с конечным горизонтом (finite horizon)» — скачать бесплатно

Содержание

1. Введение
2. Глава 1. Генезис DSGE: от рациональных ожиданий к «стандартной» новой кейнсианской модели
3. Глава 2. Основные линии критики DSGE-моделей: методология, эмпирика, политика
4. Глава 3. Зачем нужен конечный горизонт: концептуальные мотивы и базовые постановки finite horizon
5. Глава 4. Исследовательский ландшафт finite horizon в макроэкономике: OLG, перекрывающиеся контракты, learning и поведенческие замены
6. Глава 5. Практика моделирования: как finite horizon встраивают в DSGE и что меняется в выводах
7. Заключение
8. Список литературы

Введение

DSGE-модели (Dynamic Stochastic General Equilibrium) за несколько десятилетий прошли путь от узкого академического проекта до языка, на котором центральные банки обсуждают инфляцию, разрыв выпуска и правила процентной ставки. Это редкий случай, когда математический аппарат не просто «обслуживает» теорию, а задаёт дисциплину разговора: если уравнение не закрывает модель, то и тезис как будто не закрыт. Однако вокруг DSGE всегда стоял шум — не только из-за кризисов, которые модельный мейнстрим предсказывал плохо или не предсказывал вовсе, но и из-за внутренней архитектуры: репрезентативный агент, бесконечный горизонт планирования, специфические способы введения фрикций и удобная, иногда слишком удобная, статистическая идентификация. На этом фоне интерес к моделям с конечным горизонтом планирования (finite horizon) выглядит не модой, а попыткой поправить фундаментальную «оптику» стандартных DSGE: заменить дальнозоркость, предполагающую бесконечную межвременную рациональность, на зрение, которое упирается в край листа. Цель данной курсовой работы — в краткой, но содержательной форме изложить историю развития DSGE-моделей, показать основные направления критики и затем логично перейти к обзору исследовательских работ, где ключевым допущением становится конечный горизонт планирования. Задачи работы: (1) реконструировать основные этапы эволюции DSGE от RBC к новой кейнсианской традиции; (2) систематизировать критику DSGE по методологическим, эмпирическим и политико-прикладным основаниям; (3) описать, какие формы принимает finite horizon в современной макроэкономике (OLG, конечноживущие агенты, перекрывающиеся поколения, «myopia», learning); (4) проследить, как finite horizon меняет выводы о передаче денежно‑кредитной политики, накоплении долга и устойчивости равновесий. Объект исследования — макроэкономические модели общего равновесия с межвременной оптимизацией. Предмет — допущение о горизонте планирования и его роль в эмпирических и нормативных выводах. Методическая база включает сравнительный анализ литературы, выделение причинно‑следственных связей между модельными предпосылками и предсказаниями, а также обзор типовых математических конструкций (уравнения Эйлера, условия трансверсальности, правила политики, спецификации жёсткостей цен). Практическая значимость работы связана с тем, что finite horizon часто выступает в макроэкономике как «маленькая пружина», которая меняет работу всего механизма: иначе ведут себя мультипликаторы, иначе распределяются выигрыши и потери, иначе выглядит устойчивость долговой траектории. Для анализа политики в экономике со старением населения, с ограниченной финансовой грамотностью или с разрывами в ожиданиях между экспертами и домохозяйствами это допущение перестаёт быть деталями и становится несущей балкой.

Глава 1

История DSGE не начинается с аббревиатуры DSGE. Она начинается с методологического жеста: перестать объяснять макродинамику «снаружи» (через агрегированные уравнения без микрооснований) и начать объяснять её «изнутри», через решения агентов, которые выбирают, копят, работают и ошибаются, но ошибаются систематически. 1.1. Рациональные ожидания и слом старой компромиссной логики В 1970‑е годы на сцену выходит критика Лукаса: если параметры поведения зависят от политики, то эмпирические соотношения, оценённые на данных прошлого режима, могут рассыпаться при смене правил игры. Это была не просто придирка к эконометрике; это был удар по привычке мыслить экономику как набор стабильных «кривых», на которых можно ездить, меняя ставки и налоги. Рациональные ожидания стали способом формализовать мысль о том, что люди — не статистические объекты, а стратегические. 1.2. RBC как первая «чистая» конструкция Дальше возникает реальный деловой цикл (RBC). У него эстетика лабораторной установки: совершенные рынки, гибкие цены, технологии как главный источник колебаний. Модели Кюдланда и Прескотта дали дисциплину — общие равновесия, межвременная оптимизация, шоки, калибровка. RBC показали: даже без денежной «магии» можно получить волны выпуска и занятости. Но в этой чистоте была и проблема: если цены гибки, а рынки очищаются, то роль стабилизационной политики превращается в декоративную рамку. 1.3. Поворот к новым кейнсианцам: фрикции как несущие элементы С конца 1980‑х и особенно в 1990‑е годы начинается сборка того, что сегодня чаще всего называют DSGE в прикладном смысле: новая кейнсианская модель, где к RBC‑ядру добавляют несовершенную конкуренцию и номинальные жёсткости (цены и/или заработные платы), часто в духе Calvo. Появляется знакомый треугольник: динамическая IS‑кривая (из уравнения Эйлера потребления), новая кейнсианская кривая Филлипса (из оптимизации фирм с жёсткими ценами) и правило Тейлора (как описание политики). Ключевой момент: «динамическая» здесь означает не просто наличие лагов, а логическое сцепление настоящего и будущего через ожидания. Экономика начинает напоминать не механическую систему с инерцией, а систему с обещаниями. Если завтра будет иначе, сегодня будет иначе тоже. 1.4. Эпоха байесовской оценённости и центральнобанковских моделей В 2000‑е годы DSGE становятся операциональным инструментом. Вводятся инвестиционные издержки, привычки в потреблении, индексирование цен, шоки маркапа, финансовые фрикции. Байесовские методы оценки позволяют «прибить» модель к данным, сочетая теоретическую структуру и статистические приоры. Работы Сметса и Вутерса — символ этой эпохи: одна модель может одновременно объяснять инфляцию, выпуск, процентную ставку и ряд других агрегатов. После глобального кризиса 2008 года в DSGE активно интегрируют финансовый сектор: кредитные спрэды, ограничение заимствований, баланс‑шиты. Появляются модели с «финансовым ускорителем», иногда — с банками и дефолтами. Но при всей этой модернизации во многих конструкциях сохраняется центральная привычка: бесконечный горизонт, рациональные ожидания, репрезентативность (или узкая гетерогенность, встроенная так, чтобы не разрушить вычислимость). Переход к теме finite horizon здесь естественен: если DSGE строились как машины для дальнего горизонта — ожидания, приведённые стоимости, условия трансверсальности, — то вопрос о том, что будет, если горизонт укоротить, становится вопросом о том, на каких костылях стоит вся конструкция.